«Было ощущение, что согнули железнодорожную шпалу»: из чего сделан Городок чекистов

Прогулка с архитектором Петром Любавиным

Коллаж Дарьи Яковенко

Екатеринбургский архитектор, сооснователь бюро YACHEYKA Петр Любавин живет и работает в авангардных памятниках города. На прогулке с журналистом N1 по тихому центру он рассказал, как отличить хорошее здание от плохого, из чего сделан Городок чекистов, и показал самый нелогичный памятник.

Жить и работать в авангарде

У меня не было цели жить и работать в авангардной архитектуре, просто так получилось. Семь лет назад я решил переехать от родителей, и мне не хотелось покидать центр, ведь я вырос здесь, на проспекте Ленина. Я рассматривал разные варианты, но остановился на жилом комплексе Городка чекистов. До покупки квартиры мне казалось, что в Городке нейтральные жилые дома затмевала гостиница «Исеть», но когда я посмотрел на комплекс глазами человека, который будет здесь жить, понял, что это прекрасное место. Планировка квартиры в Городке чекистов довольно простая, вся прелесть в больших окнах, конфигурации эркера (выступ с окнами в стене здания, — Ред.) и в высоте потолка — 3,2 метра.

В разговорах об уникальности Городка редко подмечают расположение самих корпусов: они стоят под небольшим углом друг к другу. Благодаря им улица делится на участки, которые сглаживает придомовой газон. И вот ты идешь не мимо дома, а рядом с зеленью. Наоборот, это тоже работает: деревья не дают пробиваться в квартиру яркому солнечному свету.

Практически все дома здесь с эркерами, которые не доходят до земли за счет поддерживающей конструкции — консоли, создается впечатление, будто они висят. Проектирование здания с консолью — всегда война архитекторов с заказчиками. Для архитекторов это эффектный элемент фасадного решения, а для заказчиков — сложный и дорогостоящий изыск. Архитектура авангарда появилась в первой трети XX века во всем мире и строилась с использованием современных материалов. А у нас как изба — стены кирпичные, эркеры деревянные, консоли собраны из чего попало. 

В своей квартире я делал капитальный ремонт, дом старый — пришлось менять пол и выравнивать стены. Когда я восстанавливал эркер, у меня было ощущение, что при его строительстве согнули железнодорожную шпалу, подкрепили деревянными клиньями, завалили кирпичами, и получилась своеобразная современная архитектура. Я слышал про возможную реставрацию Городка чекистов, поддерживаю расселение жильцов, в том числе и меня, при условии качественного восстановления жилого комплекса.

Фото
Polina Rashkovskaia

До переезда в Городок чекистов для меня более яркими авангардными памятниками были дома Госпромурала — по адресу проспект Ленина, 52

Бюро YACHEYKA, сооснователем которого я являюсь, тоже находится в памятнике архитектуры авангарда: в доме Уралоблсовнархоза (здание по адресу улица Малышева, 21/1 с двухуровневыми квартирами класса F, — Ред.). В ячейке F мы оказались, потому что моя мама со своим мужем — они тоже архитекторы — часто сидели в кофейне Simple Coffee на перекрестке улиц Хохрякова — Малышева и любовались этим домом. Однажды они заметили открытую дверь, попали внутрь и увидели, что много помещений сдается. Сначала мы работали вместе в одном пространстве, а потом я снял нижнюю ячейку. Это идеальное пространство для работы: потолки высокие, а свет падает с северной стороны.

Четыре центра Екатеринбурга

Я делю центр Екатеринбурга по проспекту Ленина на четыре части: от улицы Гагарина до Восточной; от Восточной до Карла Либкнехта; от Карла Либкнехта до Вайнера и от Вайнера до Московской. Первая часть — самый тихий центр, там даже немного глуховато, а от Восточной начинается жизнь. Тут как-то комфортнее: дойти до всего можно за 15 минут, но еще не так шумно, а от улицы Карла Либкнехта горожане уже носятся по офисам и бизнес-ланчам.

Мне нравится здесь ходить и обращать внимание на окружающие дома. Рядом с Городком чекистов расположен Штаб Центрального военного округа, на его фасаде изображен нереализованный 416-метровый Дворец советов со статуей Ленина. Перед зданием стоит памятник Маршалу Жукову, с 1948 по 1953 годы его сослали в Свердловск, где он возглавил военный округ. Помню, как вместе с бабушкой попал на открытие монумента в 1995 году. Он стоял, весь покрытый какой-то красной тряпкой, сдирали ее, как в кино. Я слышал, что у лошади одна нога длиннее остальных и если ее поставить на четыре копыта, то она упадет.

Памятник Маршалу Жукову, на мой взгляд, не шедевр, но нормальная скульптура. Этот же автор пару лет назад создал монумент, посвященный военным контрразведчикам, у Окружного дома офицеров. Полгода назад, гуляя с мамой, мы обратили на него внимание. Попробовали встать в позу контрразведчика: сесть в выпад, устремившись вдаль, — но разворот настолько неестественный, что не получилось. Мимо нас проходили люди и тоже попытались принять эту позу — они чуть не упали. Сам Дом офицеров мне нравится, несмотря на свою помпезность — первый проект здания был авангардным, а весь этот декор добавился потом. Стоит оно в яме, скорее всего, это градостроительная ошибка — такие важные объекты, наоборот, принято было ставить на возвышенностях.

Фото
Polina Rashkovskaia

Мы с мамой попробовали встать в позу контрразведчика: сесть в выпад, устремившись вдаль, — но разворот настолько неестественный, что не получилось

До переезда в Городок чекистов для меня более яркими авангардными памятниками были дома Госпромурала — по адресу проспект Ленина, 52. У этих зданий, как и в Городке, реализуется принцип: окна в сад. Дома расположены торцами к улице, а окна жителей выходят во двор. Помню, я негодовал, когда преподаватель в университете ругал их, говорил, что такое расположение нарушает структуру улицы, а мне, наоборот, кажется, это создает уют жителям. Здесь еще и колонны у входных групп обшиты сверху для того, чтобы людей не пугать.

Как отличить хорошую архитектуру от плохой

До основания бюро YACHEYKA я работал в архитектурном бюро «Гордеев-Демидов». В какой-то момент у меня стали появляться частные заказы, и я решил заниматься собственным делом. Сейчас проекты попадаются такие, которые молодые архитекторы любят — нечто среднее между архитектурой и дизайном. Это не большие здания, которые сложно спроектировать, но и не дизайн интерьеров. Однажды нас с архитектором Ашотом Карапетяном позвали в Ельцин Центр и предложили сделать песочницу. Получилась небольшая, но грамотная песочница, которая вписана в контекст места за счет своей формы — она учитывает траектории движения людей.

У нас нет цели работать в Екатеринбурге, несколько недель назад мы сдали эскизный проект пожарной станции в Сколково. Сейчас я считаю, что в проекты в Сколково должны реализовывать только великие архитекторы, а нам повезло дважды. Первый раз нас отметили два года назад с проектом пожарной станции, но чуть позже сменилось место, а значит и техзадание. Мы решили поучаствовать в конкурсе еще раз — снова одобрили. Я думал, что два раза не может так повезти. Сейчас песочница у Ельцин Центра и эскиз пожарной станции — мои любимые проекты.

Не все люди могут переложить принципы старой хорошей архитектуры на новую. Мне кажется, в первую очередь оценивать надо не по эстетическим качествам, а по функциональным. Хорошая новая архитектура от авангардной отличается по большей части материалами. Гостиница «Исеть» — хорошее историческое здание. Снаружи можно увидеть интерьеры первого этажа за счет гигантских витражей, а если зайти внутрь, то из этих же окон открывается обзор на площадь. Самый плохой дом, на мой взгляд — торговый центр «Пассаж». Что можно увидеть внутри? Ничего, только стены зашпатлеванные. К хорошим новым домам я могу отнести недавно построенную торговую галерею на улице Радищева, 27, которую запроектировало бюро «Гордеев-Демидов». Рядом стоит «Тихвин», богатство этого квартала передается за счет нарисованных узорчиков, а архитектуру будущей галереи подчеркивают передовые материалы — стекло и металлические конструкции.

Трансформация «Екатеринбург-Сити»

Около десяти лет назад барселонский архитектор Хосе Асебильо Марин выступал в качестве консультанта в Екатеринбурге, его пригласили власти области для подготовки к выставке «ЭКСПО — 2020». Два главных положения, которые он выделил: необходимость уплотнения застройки и использование территории вокруг воды. У нас молодой город, исторических памятников не так много, значит есть возможность уплотнить застройку, но существуют разные способы. Например, на берегу пруда построили «Макаровский квартал», большие масштабные здания, но до этого я видел другие, более изящные решения использования этой территории. Недавно в «Макаровском квартале» поставили забор, и жители потеряли связь с прудом — а в городе все должно быть связано, это единый организм. А вода в Екатеринбурге  не только в центре, она повсюду, но при этом нет взаимосвязи с архитектурой, к этому тоже надо обращаться.

Фото
Polina Rashkovskaia

Далеко не во всех городах мира современная архитектура присутствует наравне с историческими постройками, мне кажется, в этом и есть прелесть Екатеринбурга

Мне нравится вид, открывающийся на набережную Рабочей Молодежи. Это место изначально должно было быть совсем другим: при строительстве отеля «Хаятт» в 2006 году запроектировали целый деловой квартал рядом — «Екатеринбург-Сити». За десять лет рассматривалось несколько версий квартала. Больше всего мне нравился нереализованный вариант немецкого архитектора Хельмут Яна: он задумал несколько простых квадратных высоток в стекле, которые бы отлично смотрелись рядом с отелем. Последний представленный проект назывался «Медная гора», он состоял из небоскребов с неровными красными крышами, его архитекторы вдохновлялись уральскими сказками. Мне он показался ужасным, напоминал рубиновый взрыв: слишком яркие дома с острыми поверхностями не сочетались с другими уже построенными зданиями. Хорошо, что от него тоже отказались, в итоге ни один проект не был реализован.

Фото
Юля Овчинникова

Сейчас здания на набережной смотрятся гармонично

Вид на набережную сегодня формирует и башня «Исеть». Первый проект принадлежал французам и сильно отличался от воплощения. По их задумке, башня должна была быть навороченной — с зелеными садами на верхних этажах и отделкой меди на фасаде. Ее хотели открыть к саммиту ШОС в 2009 году, но не успели достроить и забросили. Позже позвали немецкого архитектора Вернера Зобека, который застроил половину Берлина, — он и создал привычную нам башню «Исеть». Рядом с башней в 2015 году открылся Ельцин Центр. Изначально его здание было комплексом «Демидов-Плаза» с конгресс-холлом и высоткой, но в 2011 году часть дома была выкуплена для создания музея имени Бориса Ельцина. Реконструкцию проводило бюро Bernaskoni, сложная была задача, работать с существующими объемами. Сейчас здания на набережной смотрятся гармонично. Далеко не во всех городах мира современная архитектура присутствует наравне с историческими постройками, мне кажется, в этом и есть прелесть Екатеринбурга

Комментарии

0
под именем